ам бывало больно, когда Господь трогал вас за живое, касался вашего самого больного места, в котором таится все самое сокровенное? Туда нет хода ни дьяволу, ни греху, ни человеческим страстям — туда не может проникнуть ничто, кроме слова Божьего. “Петр опечалился, что в третий раз спросил его…” Он начинал убеждаться, что в самой сути своего естества он все-таки был Иисусу предан, до него начинал доходить смысл спокойных, но настойчивых вопросов Христа. У Петра не осталось ни малейших иллюзий, больше он уже не обманулся бы. Совершенно неуместны были бы сейчас громкие слова и жесты. Господь просто давал Петру понять, насколько же Петр все-таки Его любит. И Петр, сам поражаясь этому, сказал: “Господи! Ты все знаешь”. Петр начинал понимать, насколько же он на самом деле любил Христа. Но он не сказал: “Вот чем я могу доказать, что я Тебя люблю”. Петр сам только-только начинал открывать в себе эту великую любовь к Господу, понимать, что ни в небесах, ни на земле нет никого, подобного Иисусу Христу. И обо всем этом он даже не догадывался, пока Господь не задал ему эти вопросы, которые перевернули всю его душу. Своими вопросами Господь всегда мне показывает в истинном свете меня же.

каким же терпением, прямотой и мудростью Иисус Христос обращается к Петру! Наш Господь всегда задает Свои вопросы вовремя — ни мгновением раньше, ни мгновением позже. Это бывает с каждым, редко, но, наверное, хоть раз да бывает: Господь нас ставит в такое положение, где мы не можем Его не услышать, и причиняет нам боль Своими вопросами, от которых нам не спрятаться. И тогда мы понимаем, что мы на самом деле любим Его гораздо сильнее, чем можно высказать в любых самых громких словах.